Под видом мобилизации — вторжение, выстрел и пытки: в Харькове будут судить шестерых военных

Началось всё под вполне официальным предлогом — «мероприятия по оповещению и призыву».

А дальше, если изложенная следствием версия будет доказана в суде, от обычной мобилизационной процедуры не осталось практически ничего.

По данным Государственного бюро расследований, группа военнослужащих ворвалась в частное домовладение в Харькове. Мужчинам они якобы представились сотрудниками Службы безопасности Украины и потребовали признаться в причастности к сбыту наркотиков и психотропных веществ.

Вот здесь и находится одна из ключевых деталей дела.

Речь, по версии следствия, идёт не просто о том, что представители ТЦК слишком жёстко проводили мобилизационные мероприятия. Их обвиняют в том, что мобилизация использовалась как предлог для проникновения в частное жильё, после чего военнослужащие якобы выдавали себя за сотрудников совершенно другого ведомства.

Когда один из мужчин попытался сопротивляться, в него открыли огонь из боевого пистолета. Потерпевший получил огнестрельное ранение. Позднее следствие установило, что оружие было трофейным.

Но выстрелом история не закончилась.

Обоих мужчин, утверждает ГБР, силой вывезли в помещение ТЦК. Там их длительное время незаконно удерживали, били, угрожали оружием и требовали предоставить интересовавшую фигурантов информацию.

Одного из потерпевших также заставляли подписывать документы, в том числе касающиеся отмены отсрочки от мобилизации. В конце концов одного мужчину отпустили, а второму удалось сбежать самостоятельно.

Возникает логичный вопрос: а если эти мужчины действительно были военнообязанными?

Даже в этом случае ТЦК не превращается в орган, которому разрешено проводить обыски, добиваться признаний по делам о наркотиках, пытать людей или удерживать их по собственному усмотрению.

Конституция Украины гарантирует неприкосновенность жилища и, по общему правилу, требует мотивированного решения суда для проникновения и обыска. Положение о территориальных центрах комплектования действительно позволяет ТЦК во время мобилизации проверять военно-учётные документы. Но полномочий представляться СБУ и проводить собственные «расследования» наркопреступлений там нет.

Более того, в феврале 2026 года Офис украинского омбудсмена прямо заявил, что работники ТЦК и СП не имеют полномочий задерживать или силой удерживать людей.

Поэтому военно-учётный статус потерпевших здесь не может служить оправданием насилия.

Из открытых источников нельзя достоверно установить точный статус обоих мужчин. Известно, что одного из них, по версии следствия, заставляли подписать документы, связанные с отменой отсрочки. Но даже нарушение правил воинского учёта само по себе не даёт кому-либо права избивать человека.

Кто же, по версии следствия, всем этим руководил?

Среди шести обвиняемых ГБР называет майора, занимавшего руководящую должность в одном из районных ТЦК Харькова. Именно его следствие считает организатором. По данным Бюро, он привлёк военнослужащих подразделения охраны ТЦК и военных других подразделений, занимавшихся рекрутингом кандидатов в воинские части.

И это уже принципиально меняет масштаб истории.

Если описанная ГБР картина подтвердится, перед нами не случайная уличная драка одного сотрудника с гражданским.

Следствие говорит о шести военнослужащих, заранее согласованных действиях и организаторе, занимавшем руководящую должность.

Означает ли это, что о происходящем знало всё руководство ТЦК? Нет.

В опубликованных материалах нет доказательств того, что вышестоящее командование санкционировало эти действия или вообще знало о них. Приписывать ему уголовную ответственность без доказательств было бы неправильно.

Но институциональный вопрос от этого не исчезает.

Как группа военнослужащих, если версия следствия верна, могла прикрываться мобилизационными мероприятиями, доставить людей именно в помещение ТЦК и продолжать незаконное удержание уже там?

Это один из вопросов, ответ на который особенно важно услышать в суде.

Список обвинений серьёзный. ГБР указывает:

— незаконное ношение и хранение огнестрельного оружия и боеприпасов — ч. 1 ст. 263 УК Украины;

— хулиганство с применением огнестрельного оружия, совершённое группой лиц — ч. 4 ст. 296;

— незаконное проникновение в жилище с насилием, совершённое группой — ч. 1 ст. 28, ч. 2 ст. 162;

— похищение человека по предварительному сговору группой лиц — ч. 2 ст. 146;

— оконченное покушение на умышленное убийство — ч. 2 ст. 15, ч. 1 ст. 115;

— пытки — ч. 2 ст. 127.

ГБР указывает, что обвиняемым грозит до 15 лет лишения свободы.

Но эту фразу важно читать правильно.

«До 15 лет» — не вынесенный срок и не обещание, что каждый из шести получит именно такое наказание. Если вина будет установлена, суд должен отдельно оценивать роль каждого человека, доказанные эпизоды и совокупность обвинений.

Сейчас основной фигурант и ещё один военнослужащий находятся под стражей. Двое — под ночным домашним арестом. Ещё двоим избрана мера пресечения в виде залога. Процессуальное руководство осуществляет Харьковская специализированная прокуратура в сфере обороны Восточного региона.

А доказательства?

Ещё 22 апреля ГБР опубликовало фотографии и видео, сообщая о подозрениях. Следствие заявляло о шести участниках, заранее разработанном и согласованном плане, огнестрельном ранении потерпевшего и других обстоятельствах. Сейчас квалификация существенно шире, а расследование завершено.

Однако полный обвинительный акт, материалы экспертиз, протоколы допросов и весь массив доказательств публично не раскрыты.

В изученных открытых источниках мы также не нашли содержательной публичной позиции защиты всех шести обвиняемых.

Поэтому пока мы знаем прежде всего версию обвинения. Теперь её должен проверить суд.

И здесь возникает ещё один вопрос: это исключительный случай или часть более широкой проблемы?

Заявлять на основании одного дела, что подобным образом действуют все сотрудники ТЦК, невозможно и неправильно.

Но утверждать, что проблемы с нарушениями прав при мобилизационных мероприятиях сводятся к единичным эпизодам, тоже трудно.

Офис омбудсмена сообщает, что в 2022 году получил 18 обращений по поводу действий отдельных представителей ТЦК и СП, а в 2025-м — уже 6 127. Во время мониторинговых визитов в ТЦК разных городов сотрудники Омбудсмена фиксировали незаконные ограничения свободы, физические избиения и другие формы принуждения.

Здесь, впрочем, нужна важная оговорка: обращение гражданина — ещё не доказанное преступление. Нельзя превращать 6 127 жалоб в 6 127 уголовно доказанных нарушений.

Но сам масштаб жалоб и официально зафиксированных проблем показывает: вопрос уже значительно шире одного харьковского уголовного производства.

Как государство реагирует конкретно в этом случае?

22 апреля ГБР сообщило о подозрениях. 9 сентября — о завершении расследования и направлении обвинительного акта в суд. Двое обвиняемых остаются под стражей, к остальным применены другие меры пресечения.

То есть уголовно-правовая реакция есть.

Но окончательный показатель её эффективности — не пресс-релиз ГБР и даже не сам факт передачи дела в суд.

Это приговор либо оправдание, установленная судом роль каждого фигуранта и ответ на более сложный вопрос: что изменится в самой системе после такого дела?

Потому что государственное полномочие — это не привилегия действовать без правил.

И если обвинение докажет, что слово «мобилизация» использовали как прикрытие для вооружённого насилия, похищения и пыток, то ответственность должна заключаться не только в наказании конкретных исполнителей.

Государству придётся доказать ещё кое-что: что такая история не сможет просто повториться с другими фамилиями и в другом ТЦК.