Контракт закончился, а служба — нет: суд объяснил, почему молчание пограничника не означает согласия служить дальше

В сентябре 2022 года старший сержант Государственной пограничной службы Украины заключил трехлетний контракт.

Следовательно, первоначальный срок его контракта должен был закончиться в сентябре 2025 года.

По позиции самого военнослужащего, согласия продолжать контракт он не давал. Он также утверждал, что неоднократно обращался по поводу своего увольнения.

Однако 26 сентября 2025 года был издан приказ, которым действие контракта продлили сверх установленного срока на период военного положения.

16 апреля 2026 года пограничник подал рапорт об увольнении.

Ему отказали.

Позиция ответчика сводилась к тому, что военнослужащий не подал необходимый рапорт в установленные сроки, а его контракт на тот момент уже был продлен приказом.

На первый взгляд это выглядит как обычная история о пропущенном сроке.

Но именно здесь появляется деталь, которая меняет картину.

Пункт 35 Положения о прохождении гражданами Украины военной службы в Государственной пограничной службе действительно содержит срок в три месяца.

Военнослужащий, у которого заканчивается предыдущий контракт, должен подать рапорт не позднее чем за три месяца.

Можно было бы поставить точку.

Если не прочитать, для чего именно этот рапорт подается.

Речь идет о рапорте «для заключения нового контракта».

Дальше эта же норма говорит о военнослужащем, который выразил желание заключить новый контракт.

И тогда возникает вполне понятный вопрос.

Если рапорт за три месяца должен подавать человек, который хочет подписать новый контракт, каким образом отсутствие этого рапорта превращается в доказательство прямо противоположного — желания продолжать службу?

Волынский суд такую трактовку не поддержал.

Согласно опубликованным материалам дела, отсутствие рапорта за три месяца до окончания контракта суд не признал «молчаливым согласием» военнослужащего на дальнейшую службу.

Суд также обратил внимание, что законодательство не устанавливает именно такого трехмесячного срока для уведомления о нежелании продолжать службу после окончания контракта, заключенного во время военного положения.

И здесь спор становится значительно интереснее обычной истории о кадровой бумаге.

Статья 26 Закона Украины «О воинской обязанности и военной службе» среди оснований увольнения в период мобилизации и военного положения прямо предусматривает окончание срока контракта, заключенного во время действия военного положения, если военнослужащий не выразил желания продолжать военную службу.

Это принципиальная оговорка.

Поэтому простая формула «военное положение — значит любой контракт автоматически становится бессрочным» не отражает весь смысл закона.

Но неверна и обратная крайность.

Решение Волынского окружного административного суда не означает, что любой контрактник после наступления даты окончания договора может самостоятельно прекратить службу.

В этой конкретной истории контракт был заключен именно во время действия военного положения.

И это принципиально.

Закон предусматривает отдельное основание для увольнения после окончания срока такого контракта, если военнослужащий не выразил желания продолжать службу.

Для тех, кто заключил контракт до военного положения, был мобилизован или проходит службу по другой правовой модели, основания и процедура могут отличаться.

Есть еще одно важное ограничение.

Пункт 35, вокруг которого возник спор, относится именно к Государственной пограничной службе Украины.

У Вооруженных сил Украины и других военных формирований могут действовать другие кадровые процедуры.

Поэтому превращать решение Волынского суда в универсальную инструкцию для всех военнослужащих было бы ошибкой.

Но принцип, проявившийся в этом деле, значительно шире.

Если государственный орган утверждает, что человек согласился продолжать контракт, логично ожидать доказательства именно такого волеизъявления.

Не подал заявление на новый контракт — значит согласился на новый контракт?

Именно эта конструкция у суда не сработала.

Волынский окружной административный суд удовлетворил иск старшего сержанта, признал противоправными его неувольнение и продолжение контракта сверх установленного срока и обязал уволить военнослужащего со службы.

Однако есть принципиальная оговорка.

Перед нами решение суда первой инстанции.

Его нельзя выдавать за окончательную позицию Верховного Суда или за уже окончательно сложившуюся судебную практику.

Похожие споры уже доходят до кассационной инстанции.

17 апреля 2026 года Верховный Суд рассматривал дело №620/6429/25, связанное с другим спором о продлении контракта пограничника и его увольнении после окончания срока.

Но Верховный Суд тогда не дал окончательного ответа по существу именно на вопрос о праве этого военнослужащего на увольнение.

Кассационный суд разбирал процессуальную проблему с апелляционной жалобой.

Верховный Суд отменил определение Шестого апелляционного административного суда о возврате апелляционной жалобы и направил дело в этот суд для продолжения рассмотрения.

То есть заявлять, что Верховный Суд уже поставил точку во всех подобных спорах, нельзя.

Что тогда действительно дает волынское решение?

Очень неудобный, но совершенно нормальный вопрос к системе.

Государство во время войны вправе устанавливать особые правила прохождения военной службы.

Командование вправе требовать соблюдения процедуры.

Но процедура и согласие — разные вещи.

Если военнослужащего оставляют служить на основании того, что он якобы согласился продолжить контракт, должно быть понятно, где и когда он такое согласие выразил.

В этой истории отсутствие рапорта попытались использовать против самого военнослужащего.

Суд первой инстанции такую логику не принял.

Теперь главный вопрос — останется ли этот вывод в силе после возможного пересмотра дела в апелляции.

Именно за этим продолжением стоит следить.