Заявление подал. Государство не успело. 15 миллионов исчезли из наследства: правовая ловушка, которую Рада до сих пор не закрыла

Историю можно объяснить без юридического словаря.

Военнослужащий погиб, защищая Украину.

Его отец имел право обратиться за единовременной денежной помощью и 7 февраля 2024 года подал заявление.

После этого процедура уже зависела не только от него.

Отец умер раньше, чем Комиссия Министерства обороны рассмотрела вопрос о назначении денег. Точная дата его смерти в опубликованном судебном решении скрыта при обезличивании документа.

21 июня 2024 года Комиссия Минобороны рассмотрела документы.

И назначила отцу 15 000 000 грн.

Только отец к этому моменту уже умер.

В материалах дела прямо указано: помощь была назначена потому, что на момент решения у Комиссии не было сведений о смерти заявителя.

Также суд приводит данные, что мать погибшего умерла в 2022 году, а других лиц, имевших или потенциально имевших право на помощь, установлено не было. Поэтому конкретно в этом деле отцу назначили всю сумму — 15 млн грн.

Дальше начинается бюрократический сюжет, который сам по себе достоин отдельного разбора.

30 августа 2024 года та же Комиссия отменила собственное решение.

Основание — заявитель умер до назначения помощи.

Верховный Суд впоследствии согласился, что Минобороны имело право исправить свое ошибочное решение после того, как выяснился факт смерти.

На этом история могла закончиться.

Но 10 октября 2024 года государственной нотариальной конторе отправили официальную справку.

В ней было указано, что отцу назначены 15 млн грн и что он не получил их при жизни.

Вот только решение о назначении к этому моменту уже было отменено.

13 ноября 2024 года дочь получила свидетельство о праве на наследство, куда вошли те самые 15 миллионов.

Потом государственный орган признал: справка содержала ошибочную информацию.

Согласно материалам судебного дела, провели служебное расследование, а работника, подготовившего ответ нотариусу с непроверенными сведениями, в мае 2025 года привлекли к дисциплинарной ответственности.

Теперь посмотрим на происходящее глазами семьи.

Сначала официальный орган назначает вам 15 миллионов.

Потом официальный орган говорит: решение отменено.

Потом другой официальный документ подтверждает нотариусу, что деньги были назначены.

Нотариус оформляет наследство.

А затем государство объясняет, что документ оказался неправильным и денег в наследстве на самом деле нет.

У юриста для каждого этапа найдется объяснение.

Для обычного человека картина значительно проще: государственная бумага подтверждает одно, следующая государственная бумага это отменяет, а конечный риск несет семья.

Важно при этом не сваливать всю ответственность на Верховный Суд.

Суд эту конструкцию не придумал.

Он применил действующие нормы.

Логика Верховного Суда заключается в разделении двух вещей.

Первая — персональное право человека обратиться за назначением помощи.

Вторая — уже сформированное имущественное право на конкретную выплату.

Если помощь при жизни уже назначили, начислили либо присудили вступившим в силу судебным решением, но человек не успел получить деньги, соответствующее имущественное право может перейти после его смерти.

Но если до смерти существовало только право потребовать назначения выплаты, оно вместе с человеком прекращается.

У этой позиции есть рациональный юридический аргумент.

15 миллионов за погибшего военнослужащего — не обычный банковский счет.

Закон определяет круг людей, которым государство предоставляет эту социальную гарантию.

Если разрешить свободно наследовать само персональное право на назначение помощи, деньги теоретически смогут переходить человеку, которого законодатель вообще не относил к получателям этой выплаты.

Этот аргумент нельзя просто игнорировать.

Но есть и другая сторона.

Гражданин может выполнить все свои обязанности.

Собрать документы.

Подать заявление.

Ждать решения.

А юридическая судьба миллионов после этого будет зависеть от того, успел государственный механизм оформить назначение до смерти заявителя или не успел.

На официальном ресурсе Минобороны сама процедура описана как многоступенчатая.

Районный территориальный центр комплектования принимает документы и передает их дальше. Областной ТЦК проверяет пакет. Затем документы проходят структуры Министерства обороны и Генерального штаба и только после этого попадают на Комиссию.

По отдельным этапам предусмотрены сроки. Например, районный ТЦК должен направить полный комплект дальше не позднее семи рабочих дней. После решения также установлены сроки информирования и перечисления денег.

Но движение пакета по всей цепочке заявитель не контролирует.

И здесь появляется обстоятельство, которое превращает обычный судебный спор в вопрос уже к парламенту.

Верховная Рада знает о проблеме.

28 июля 2025 года был зарегистрирован законопроект №13549.

Его название практически дословно описывает предмет спора: установление права наследования единовременной денежной помощи для членов семьи погибшего военнослужащего.

Министерство по делам ветеранов законопроект поддержало.

В официальных предложениях ведомство объяснило предполагаемую конструкцию: если член семьи погибшего реализовал свое право на назначение и получение помощи, но умер, не получив выплату, право на соответствующую долю должно иметь возможность перейти по наследству.

То есть перед нами уже не просто журналистский вопрос: «А разве это нормально?»

Государственные органы сами обсуждают, как дополнительно урегулировать наследование этих денег.

Министерство обороны также поддержало законопроект, но с замечаниями.

И здесь начинается принципиальный спор о формулировке.

Минобороны предложило включать в наследство помощь, которая уже была назначена человеку, но не была выплачена из-за его смерти.

Кроме того, ведомство прямо предложило заменить более широкую конструкцию «реализовал право на назначение и получение» на более узкую — «которому назначено».

Это очень существенная разница.

Потому что отец в рассматриваемом деле как раз умер до официального назначения.

Следовательно, если в будущем будет принята именно предложенная Минобороны узкая формулировка, остается вопрос, поможет ли она семьям в точно такой же ситуации.

Это редакционный вывод из текста предложений Минобороны. Окончательный юридический эффект можно будет оценивать только по финальной редакции закона, если парламент его примет.

Комитет Верховной Рады по вопросам прав человека в ноябре 2025 года предложил профильному Комитету по вопросам национальной безопасности, обороны и разведки рекомендовать депутатам принять проект №13549 за основу.

10 февраля 2026 года законопроект включили в повестку парламентской сессии.

Но на 7 сентября 2026 года его официальная карточка по-прежнему показывает статус: «Опрацьовується в комітеті» — находится на рассмотрении в комитете.

Поэтому было бы несправедливо написать, что власть вообще ничего не делает.

Проект существует.

Минветеранов его поддержало.

Минобороны предложило свою редакцию.

Парламентские комитеты его обсуждали.

Он включен в повестку.

Но закона все еще нет.

А значит, пока депутаты решают, как именно должна выглядеть будущая норма, семьи живут по действующей.

И она звучит крайне жестко.

Подать заявление недостаточно.

Даже если человек действительно входил в круг получателей.

Даже если собрал документы.

Даже если после его смерти государственная Комиссия сама решила назначить ему 15 миллионов.

Если при жизни не возникло сформированного имущественного права — наследовать, согласно нынешней позиции Верховного Суда, нечего.

И здесь проблема уже не в том, что суд «плохой» или чиновник «не тот».

Проблема глубже.

Закон построил границу так, что гражданин может полностью выполнить свою часть процедуры, но конечный результат для его наследников все равно будет зависеть от того, успела ли свою часть процедуры выполнить государственная машина.

Для системы это юридический момент.

Для семьи погибшего — 15 миллионов гривен.