Война продолжается, а спецпенсии урежут: кого именно «оптимизируют» в 2027 году

Снова «оптимизация». Хорошее слово, которым у нас принято называть урезание выплат тем, кто не способен громко протестовать. В проекте бюджета-2027 чётко прописано: спецпенсии сократят. Для военных пенсионеров, судей, прокуроров, чернобыльцев. Государство разводит руками — денег нет, война, кризис, надо спасать экономику.

Звучит логично, если не знать контекста.

А контекст такой: война продолжается четвёртый год. Люди, потерявшие здоровье на фронте, или те, кто десятилетиями тянул государственную службу, вдруг становятся «слишком дорогими» для бюджета. Ирония в том, что те же самые «оптимизаторы» из Офиса президента почему-то не спешат урезать собственные премии, бонусы «эффективных менеджеров» или расходы на сомнительные пиар-кампании.

Спецпенсии судей — отдельная история. Их почему-то всегда оставляют «неприкосновенными». Наверное, потому что судьи умеют за себя постоять. А вот военный пенсионер, получающий 12 тысяч гривен после тяжёлого ранения, — идеальная мишень. Он не выйдет на митинг, не напишет гневного обращения к депутату. Он просто проглотит.

И это не бюджетная политика. Это моральный выбор.

Государство, которое призывает воевать, а когда приходит время платить — урезает, теряет не просто деньги. Оно теряет доверие. И восстанавливать его придётся очень долго.

Конечно, можно сказать: «Но ведь надо где-то экономить!» Да, надо. Но экономить на тех, кто потерял здоровье на войне, и «забота» о будущем — прекрасное сочетание. Особенно когда параллельно мы слышим об очередных коррупционных схемах в Минобороны или «откатах» на строительстве фортификаций.

Получается, что деньги находятся на всё, кроме справедливости.

Вопрос не в том, стоит ли ограничивать спецпенсии. Вопрос — почему ограничения всегда бьют по тем, кто не может себя защитить. И почему «эффективные менеджеры» из ОП продолжают получать свои бонусы, пока ветеран считает копейки.

Возможно, в проекте бюджета стоило бы предусмотреть отдельную статью: «совесть». Но, похоже, на неё денег тоже нет.