«Самооборона» от бабушки: как ТЦК превратили мобилизацию в войну с собственным населением

Харьков, середина октября. Женщина 73 лет выходит на улицу — возможно, в магазин, возможно, к врачу, возможно, просто подышать воздухом. Спустя секунды она получает перелом бедра и ключицы. Тот, кто это сделал, — 29-летний военный ТЦК. И знаете, что он говорит? «Самооборона».

Давайте остановимся на этом слове. Самооборона. Против кого? Против женщины, которая вдвое старше его, без оружия, без агрессии — просто человек, имевший неосторожность оказаться на пути «мобилизационного мероприятия». Представьте: взрослый мужчина в форме, с подготовкой, с табельным оружием, чувствует угрозу от пенсионерки с ходунками (или без) — и его первая реакция: толкнуть. И это называется «самооборона».

Разумеется, у ТЦК есть официальная версия. Она, как водится, «рабочая». Женщина якобы оказывала сопротивление, мешала выполнять задачу, вела себя агрессивно. Но даже если предположить, что бабушка спорила — где грань, за которой 29-летний боец перестаёт быть представителем государства и превращается в уличного забияку? И почему эта грань так легко стирается?

Суд, надо отдать должное, сработал оперативно — 15 октября отстранил военнослужащего. Оперативно — это хорошо. Но меру пресечения ещё выбирают. И тут возникает второй саркастический акцент: пока суд думает, пока ТЦК говорит о «самообороне», женщина лежит в больнице с переломами. Ей, скорее всего, всё равно на юридические тонкости. Ей важно, сможет ли она вообще ходить.

Но дело не в одном случае. Харьков — лишь верхушка айсберга. По всей стране группы оповещения работают так, будто они не в Украине, а на оккупированной территории. Людей хватают на улицах, блокируют машины, вытаскивают из магазинов. И каждый раз, когда происходит инцидент, звучит одна и та же мантра: «он не выполнял приказ», «это отдельные случаи», «нарушителей накажут». Но наказание — если оно вообще наступает — выглядит как отстранение на время следствия. И дальше? Дальше, скорее всего, ничего.

Третий акцент — контраст. Украинская армия воюет с российскими дронами, ракетами, артиллерией. И это настоящая война, где гибнут люди. Но на внутреннем фронте та же армия (а точнее, её мобилизационное приложение) оказывается бессильной против... пенсионерок. Серьёзно? Вы не можете остановить «шахед», но можете «оборониться» от бабушки? Это не просто абсурд — это демонстрация того, как система потеряла чувство реальности.

И главное: государство молчит. Нет ни одного заявления из Офиса президента, нет поручения Генштаба, нет публичного осуждения. Максимум — местная полиция возбудила дело. Но пока верховная власть не скажет вслух: «Так делать нельзя», ТЦК будут продолжать действовать в режиме оккупационных войск. Потому что безнаказанность — лучшее удобрение для произвола.

Что дальше? Суд изберёт меру пресечения. Возможно, даже реальную. Но изменит ли это систему? Перестанут ли харьковские (и не только) ТЦК бросаться на людей? Вернётся ли ощущение, что государство — не враг, а защитник? Пока ответ очевиден: нет. Потому что когда «мобилизационные мероприятия» превращаются в синоним нападения на безоружных, а «самооборона» — в оправдание увечий, это означает, что мы проиграли не на фронте, а дома.

И это самое страшное.