Корецкий увидел злоупотребления: правительство признало проблему бронирования — и пообещало ничего не менять

Последние дни октября выдались богатыми на сюжеты о бронировании. 16-го числа премьер делает заявление, которое должно было стать началом чистки. 18-го появляется новость о 292 священниках, получивших бронь. 19-го Безуглая призывает к проверкам. Три точки — и они складываются в одну простую картину: система «своих» работает безотказно, и никто её трогать не собирается.

Но начнём с главного — со слов самого Корецкого.

«Масштабные злоупотребления». Именно так он описал то, что происходит с бронированием. Казалось бы, вот он, момент истины: сейчас последует обещание навести порядок, наказать виновных, переписать правила. Но нет. Премьер добавляет фразу, которая перечёркивает любые надежды: «радикальных изменений не будет». Особенно — для «критических» предприятий.

Чувствуете эту магию? Сначала признать проблему — это дать людям надежду. Потом сказать, что ничего не изменится — это снять с себя ответственность. В итоге: все довольны. Те, кто злоупотребляет, — спокойны. Те, кто возмущался, — получили порцию «мы всё видим». А система продолжает работать как часы.

И вот тут самое интересное. Корецкий не говорит: «мы не знаем, что делать». Он говорит: «мы знаем, но не будем». Это не бессилие. Это сознательный выбор. Потому что «радикальные изменения» означали бы, что придётся трогать тех, кого трогать нельзя. Крупный бизнес, политические союзники, церковные структуры — все те, кто успел занять удобные места в системе бронирования.

Вспомните цифру: 292 священника. Не 29, не 92 — почти три сотни людей в рясах, получивших бронь от мобилизации. Кто и как проверял, действительно ли эти приходы являются «критическими» для экономики? Действительно ли каждый из этих 292 священников выполняет функции, без которых государство развалится? Вопросы, разумеется, риторические.

Но Корецкий нашёл элегантный выход: признать, что злоупотребления есть, но не трогать «критические» предприятия. А кто определяет, какое предприятие критическое? Правильно, те же люди, которые и злоупотребляют. Замкнутый круг, из которого власть не собирается выходить, потому что ей там удобно.

Ирония ситуации в том, что Корецкий фактически легализовал злоупотребления. Он сказал: «Да, они есть. И да, мы ничего с этим не сделаем». Это как если бы врач диагностировал болезнь, а потом сказал: «Но лечить не будем, потому что пациент важный». Только пациент здесь — не человек, а система, позволяющая «своим» избегать мобилизации.

Безуглая, которая 19 октября призвала к проверкам, выглядит в этой истории почти наивно. Она требует того, что Корецкий уже пообещал не делать. И это прекрасно иллюстрирует состояние украинской политики: одни говорят о проблеме, другие — о невозможности её решить, а система стоит себе, как скала.

Что дальше? А дальше — ничего. Корецкий признал, пообещал не менять, и рабочий день правительства завершён. Завтра будет новое заявление, новое признание, новое обещание ничего не делать. А 292 священника, крупный бизнес и «критические» предприятия продолжат спать спокойно. Потому что в этой стране признать проблему — это уже считается её решением.

И только один вопрос остаётся без ответа: сколько ещё таких «признаний» выдержат те, кто действительно воюет, и те, кто ждёт своей очереди в ТЦК?