Два года между «пропал» и «погиб»: что получает семья военного, пока его судьба неизвестна

По данным Суспільного, Александр Сергеев служил старшим стрелком аэромобильного отделения аэромобильного взвода 3-й аэромобильной роты и имел звание младшего сержанта. Он погиб при выполнении боевой задачи возле поселка Белогоровка Луганской области 4 июня 2024 года. До 3 сентября 2026 года военнослужащий считался пропавшим без вести. Буштинская громада сообщила о подтверждении его гибели 6 сентября.

И здесь возникает вопрос, который касается далеко не одной семьи: что происходит с деньгами военнослужащего все месяцы или годы, пока государство еще не установило, жив он или погиб?

Статус «пропавший без вести» не означает, что денежное обеспечение просто исчезает вместе с человеком.

За военнослужащим сохраняются предусмотренные выплаты: должностной оклад, оклад по воинскому званию, надбавки и другие постоянные составляющие. Дополнительное боевое вознаграждение в 100 тыс. грн также может учитываться, если право на него было установлено к моменту исчезновения. Но здесь есть принципиальная деталь: это не значит, что любой родственник автоматически получает всю эту сумму каждый месяц.

С февраля 2025 года механизм серьезно изменился.

Если военный оставил специальное личное распоряжение на случай плена или исчезновения, деньги распределяются между указанными им людьми в определенных им долях.

Если распоряжения нет, супруг или супруга, законные представители несовершеннолетних детей, дети с инвалидностью с детства и родители могут получать равными долями в общей сложности 50% денежного обеспечения после установленных законом удержаний.

Если таких получателей нет, некоторые совершеннолетние дети, а также братья и сестры, законным представителем которых являлся военнослужащий, могут получать в общей сложности 20%. Нераспределенная часть сохраняется за самим военным.

Это особенно важно для историй, которые длятся годами.

Александр Сергеев пропал в июне 2024-го. То есть пока он числился пропавшим без вести, правила успели измениться. До 1 февраля 2025 года действовала прежняя редакция постановления №884 с другой очередностью получателей. Поэтому взять нынешнее правило «50%» и просто умножить его на все два года было бы ошибкой.

Более того, мы не знаем состав семьи Сергеева, не знаем, оставлял ли он личное распоряжение, и не видим финансовых документов воинской части. Поэтому утверждать, какую конкретно сумму получила или должна была получить его семья, оснований нет.

Но денежное обеспечение — лишь одна часть системы.

Нетрудоспособные члены семьи человека, пропавшего без вести при особых обстоятельствах, могут иметь право на пенсию по потере кормильца. Пенсионный фонд разъясняет, что она назначается на период, пока сохраняется соответствующий статус. При этом право возникает не у любого родственника автоматически — закон отдельно определяет категории получателей.

Есть и коммунальная льгота. Семьи военнослужащих, пропавших без вести во время службы, после получения соответствующего удостоверения могут получить скидку 50% на жилье и коммунальные услуги в пределах установленных норм.

То есть юридически человек еще не признан погибшим. Но государство уже признает, что семья оказалась в особом положении и не должна просто остаться один на один с потерей дохода.

Что меняется после подтверждения гибели?

Меняется сам набор юридических оснований.

Выплаты, которые существовали именно потому, что человек считался пропавшим без вести, не могут продолжаться бесконечно после изменения статуса. Вместо них семье необходимо оформлять права, которые связаны уже с гибелью военнослужащего.

В том числе речь может идти о статусе члена семьи погибшего Защитника или Защитницы Украины. Это отдельная административная процедура, а не автоматическая замена одного удостоверения другим. После получения такого статуса законом предусмотрен более широкий пакет гарантий, включая медицинские и социальные льготы и 50-процентную скидку на жилье и коммунальные услуги в установленных пределах.

И, конечно, главный финансовый вопрос — 15 млн грн.

Министерство обороны разъясняет: если военнослужащий погиб во время действия военного положения, при предусмотренных законом обстоятельствах его семья имеет право на одноразовую денежную помощь в размере 15 млн грн. Механизм продолжает действовать на основании постановления Кабмина №168.

Согласно опубликованной информации, Сергеев погиб именно во время выполнения боевой задачи. Это тот тип обстоятельств, с которым законодательство связывает возможность назначения такой помощи.

Но здесь нужна точность: газетная публикация сама по себе не назначает 15 млн. Должны быть оформлены необходимые документы, подтверждены обстоятельства гибели и установлены лица, имеющие право на деньги.

А теперь самая важная деталь для семей, которые ждут подтверждения годами.

Трехлетний срок для обращения за 15 млн грн в случае пропавшего без вести военнослужащего не отсчитывается от фактического дня его гибели.

Министерство обороны прямо разъясняет: если человек сначала числился пропавшим без вести, а затем его смерть была установлена, обратиться за помощью можно в течение трех лет с даты составления актовой записи о смерти.

То есть два года ожидания между июнем 2024-го и сентябрем 2026-го сами по себе не должны отнять у семьи Сергеева два года из трехлетнего срока на оформление выплаты.

И это логично.

Иначе получалось бы, что государство сначала два года не может окончательно установить судьбу военнослужащего, а после подтверждения смерти сообщает родственникам: ваш срок почти закончился. Нынешнее правило устроено иначе.

При этом «15 миллионов» — не чемодан денег, который семья получает на следующий день после заявления.

По действующему алгоритму сначала перечисляется 1/5 назначенной суммы. Остальные 4/5 выплачиваются равными ежемесячными платежами на протяжении 40 месяцев. Если получателей несколько, сумма распределяется между ними в соответствии с законодательством и, при наличии, личным распоряжением военнослужащего.

А что с деньгами, которые оставались за военным, пока он считался пропавшим?

Они не должны просто раствориться.

Действующие правила предусматривают отдельный механизм для невыплаченного денежного обеспечения. В частности, после смерти невыплаченные суммы пропавшего без вести военнослужащего могут включаться в наследство с даты составления актовой записи о смерти.

Но именно здесь для семьи начинается еще один слой документов.

Нужно установить, что было начислено, что уже выплачено родственникам, какая часть сохранялась за самим военнослужащим, кто имеет право получить остаток и существует ли личное распоряжение.

Поэтому фраза «деньги сохраняются» не означает «ничего делать не нужно».

И остается самый тяжелый вопрос: почему вообще можно ждать подтверждения гибели два года?

Потому что война разрушает нормальную логику установления смерти.

Человек может исчезнуть на участке, к которому Украина долго не имеет доступа. Останки могут быть возвращены значительно позже. Неопознанное тело нужно сопоставить с данными конкретного человека. В этом процессе участвуют полиция, следователи, судебно-медицинские эксперты, военные и другие структуры. Закон предусматривает поиск как людей, так и неопознанных останков и мест захоронения.

В 2026 году МВД ужесточило процедуру ДНК-идентификации неопознанных тел. В приоритете — прижизненный образец самого пропавшего. Если его нет, используются образцы двух близких родственников либо образец одного родственника с применением двух разных методов ДНК-исследования. Кроме того, МВД запустило цифровой «Кабинет следователя» для ускорения работы с неопознанными погибшими.

Но конкретно в истории Александра Сергеева есть граница, за которую журналистике нельзя заходить без доказательств.

Открытые источники не объясняют, почему подтверждение его гибели заняло именно столько времени. Они также не сообщают надежно, была ли смерть установлена по ДНК, после репатриации тела, по результатам другой экспертизы или иным способом.

Поэтому говорить, что конкретное ведомство «два года ничего не делало», мы не можем.

Но можно сказать другое.

Между 4 июня 2024 года, когда Александр Сергеев погиб, и 3 сентября 2026-го, когда изменился его официальный статус, прошло больше двух лет. Для системы это время было периодом розыска и юридической неопределенности. Для семьи — более двух лет жизни без окончательного ответа.

Именно в этом главная цена формулировки «пропал без вести».

За двумя словами в реестре стоят месяцы надежды, документы, заявления, выплаты по одному основанию — а затем необходимость почти заново входить в систему уже как семья погибшего.