Взрыв во дворе райотдела в Ровно: погиб взрывотехник, а следствие проверяет, как хранился боеприпас

Взрыв произошёл 31 августа 2026 года примерно в 15:30 во внутреннем дворе отделения полиции №1 Ровенского районного управления. В этот момент сотрудники взрывотехнической службы выполняли служебные обязанности. Один специалист погиб, трое сотрудников того же подразделения пострадали.

Погибшим оказался подполковник полиции Николай Омельчук — заместитель начальника управления и начальник отдела обеспечения взрывобезопасности управления взрывотехнической службы ГУНП в Ровенской области. По данным полиции, службе он отдал больше 25 лет и четырежды участвовал в разминировании деоккупированных территорий Украины. У него остались жена, две дочери и пятилетний сын.

Эта деталь важна. Речь идёт о человеке с многолетним опытом работы именно со взрывчатыми предметами.

Поэтому версия «просто произошёл несчастный случай» здесь явно недостаточна. Что происходило с боеприпасом до взрыва? Где он находился? Какие действия с ним проводили? И какие правила должны были защитить самих взрывотехников?

1 сентября Государственное бюро расследований сообщило предварительную версию: на территории учреждения мог сдетонировать один из боеприпасов из-за нарушения правил безопасного хранения взрывоопасных веществ. Обратите внимание на формулировку — «мог». Следствие пока не называет это установленной причиной.

Следователи осмотрели место происшествия, изъяли обломки и служебную документацию, допрашивают свидетелей и назначили экспертизы. Производство предварительно квалифицировано по статье 264 Уголовного кодекса Украины — небрежное хранение огнестрельного оружия или боеприпасов. Процессуальное руководство осуществляет Ровенская областная прокуратура.

Статья 264 применяется, когда небрежное хранение оружия или боеприпасов привело к гибели людей либо другим тяжким последствиям. Она предусматривает до трёх лет ограничения или лишения свободы. Но само наличие уголовного производства ещё не означает, что следствие доказало вину конкретного человека.

А теперь — к правилам, которые действуют внутри самой полиции.

Приказ МВД №691 регулирует обращение со взрывчатыми материалами в подразделениях Национальной полиции. В нём указано, что взрывотехнические подразделения размещаются в специально оборудованных стационарных комплексах. Там предусматриваются отдельные помещения для работы со взрывчатыми материалами и отдельные помещения для их хранения.

Но есть существенная деталь: правила не запрещают полиции вообще хранить изъятые или найденные взрывные материалы.

Инструкция разрешает временно хранить во взрывотехнических подразделениях изъятые, добровольно сданные или обнаруженные взрывные материалы — пока решается вопрос об экспертизе или уничтожении, но не дольше двух месяцев. Поэтому одного факта, что боеприпас находился у полиции, недостаточно, чтобы объявить нарушение.

Зато крайне важно, как именно его приняли, классифицировали, перевозили, разместили и что с ним делали.

Перевозка взрывных материалов к подрывным площадкам должна осуществляться в специальных взрывозащитных контейнерах и ящиках. А для специальных взрывотехнических работ инструкция требует группу минимум из двух специалистов. То есть присутствие рядом нескольких взрывотехников само по себе ничего подозрительного не доказывает.

Есть и отдельные требования к подрывным площадкам. Именно они предназначены для подрывных и специальных взрывотехнических работ. В экстренной ситуации временную площадку можно создавать непосредственно у места обнаружения особо опасного предмета, если его нельзя безопасно перевезти или переместить.

Что из этого относится к происшествию в Ровно?

Пока неизвестно.

Следствие публично не сообщило, какой именно боеприпас сдетонировал и откуда он поступил. Не раскрыто, как долго он находился у полиции, в каком статусе, где конкретно хранился и какие операции проводили с ним перед взрывом.

Неясно и другое: внутренний двор был просто территорией отделения, частью инфраструктуры взрывотехнической службы или специально организованной зоной для конкретной работы?

Без этих ответов заявлять, что сотрудники «не имели права» выполнять там какие-либо действия, преждевременно. Но ровно эти детали и должны показать, было ли правило безопасности нарушено.

ГБР также сообщило, что тяжёлые травмы получили руководитель одного из управлений, ещё один заместитель и инспектор одного из отделов. Все трое были госпитализированы. Подтверждённого публичного обновления об их состоянии на момент проверки материала мы не нашли.

Теперь следователям придётся восстановить цепочку буквально по шагам.

Откуда взялся боеприпас.

Кто его принял.

Какие документы сопровождали предмет.

Как определили степень его опасности.

Где и сколько его хранили.

Что собирались с ним делать 31 августа.

Кто организовал работу и какие меры защиты были предусмотрены.

Иногда именно эти скучно звучащие пункты инструкции отделяют штатную работу от трагедии.

И потому сейчас есть две одинаково плохие крайности.

Первая — заранее объявить кого-то виновным, когда экспертизы ещё идут.

Вторая — назвать произошедшее обычной случайностью и больше ничего не выяснять.

Следствие уже проверяет версию нарушения правил хранения. Один опытный взрывотехник погиб, ещё трое сотрудников тяжело травмированы.

Так что вопрос здесь предельно конкретный: почему боеприпас взорвался во дворе полиции — и сработала ли система, которая должна была не допустить именно такого исхода?