Утечка 15 млн файлов Deutsche Bank: связанная с Дерипаской сеть на €1,7 млрд и отчёты без имени олигарха

Более 15 миллионов внутренних файлов Deutsche Bank показывают: банк годами сообщал регуляторам о подозрительных операциях сети, связанной с Дерипаской, не называя его имени, а счета Мельниченко лишь «технически блокировал». Очередь объяснений — за европейскими санкционными регуляторами.

17 ноября 2026 года консорциум из более чем 230 журналистов 56 изданий опубликовал первые результаты расследования Inside Deutsche Bank — анализа утечки свыше 15 миллионов внутренних документов немецкого банка. Для Украины, защищающейся от российского вторжения, в этих файлах есть прямой ответ на вопрос, почему санкции против кремлёвских олигархов так часто работают только на бумаге: банк, выплативший за четверть века миллиарды евро штрафов за манипуляции, мошенничество и провалы в противодействии отмыванию, годами сообщал регуляторам о подозрительных операциях, не называя имён стоявших за ними людей.

Иллюстрация: две тёмные высотные башни, на фасадах которых свет окон образует силуэт человеческого профиля; вокруг летят птицы, тёмное небо.
© Follow the Money (ілюстрація до розслідування Inside Deutsche Bank)
Открыть изображение в полном размере

Утечка охватывает более девяти миллионов электронных писем, оценки рисков, протоколы заседаний совета директоров и материалы внутренних расследований финансовых преступлений. Двое информаторов, чьи имена не раскрывают, передали массив журналистам Джози Джозефу и Хадидже Шариф; по словам их адвоката, документы также переданы Министерству юстиции США, сети по борьбе с финансовыми преступлениями FinCEN и британскому казначейству. Deutsche Bank подлинность документов не оспорил, назвав большинство описанных событий «многолетней давностью».

Сеть на €1,7 млрд — и ни одного имени

Внутреннее расследование банка, известное как Project Wingman, зафиксировало: в 2017–2020 годах через системы Deutsche Bank прошло более 1,7 миллиарда евро через не менее чем 15 фиктивных компаний. Входной точкой сети был венгерский банк MKB, который во внутренних отчётах описывали как учреждение, «фактически контролируемое венгерским правительством». Банк выявил почти дюжину потенциальных случаев обхода санкций и сообщил о них властям США в рамках обязательств перед Минюстом. Но ни один из отчётов о подозрительной активности не содержал имени Олега Дерипаски: в официальных реестрах этих компаний его не было, зато журналисты проследили транзакции до его жены, бизнес-партнёров и номинальных владельцев — от гонконгской Dempshire до Yingli, Versala и Sanderlyn. 18 ноября консорциум опубликовал детальный отчёт именно об этой сети.

Архивное фото штаб-квартиры Deutsche Bank во Франкфурте-на-Майне (6 июля 2003 года): две тёмные стеклянные башни с белым квадратным логотипом на одной из них, вид с воздуха; вокруг низкая застройка и зелень.
© Raimond Spekking / Wikimedia Commons
Открыть изображение в полном размере

Формально банк действовал правильно: выявил, сообщил, отчитался. Фактически деньги, связанные с подсанкционным олигархом, продолжали двигаться через европейскую финансовую систему. Прокуратура Франкфурта, открывшая в начале 2020 года производство об отмывании средств в этой сети, впоследствии закрыла его после того, как венгерские коллеги отказались признать дело своей юрисдикцией.

«Техническая блокировка» вместо заморозки

История с Андреем Мельниченко показывает механизм ещё откровеннее. За день до того, как ЕС ввёл санкции против олигарха, части его угольной империи перешли к жене; внутренний сотрудник банка предупреждал, что это «может рассматриваться как обход санкций». Европейские счета банк не заморозил, ссылаясь на «правовые неопределённости», а «технически заблокировал» — разница, позволявшая Мельниченко и дальше держать миллионы в банке. Вскоре после полномасштабного вторжения России нидерландская налоговая разведка FIOD открыла собственное расследование в отношении Deutsche Bank; позже была и попытка помочь олигарху вывести наличные через сингапурское отделение. Представитель Мельниченко настаивает, что передачи компаний не было: олигарх лишь вышел из числа бенефициаров траста, а жена заняла это место автоматически по условиям трастового соглашения.

Ночной снимок: две подсвеченные высотные башни с синим логотипом на вершине одной из них; внизу световые полосы от движения транспорта.
© tagesschau.de (фото зі статті про витік документів)
Открыть изображение в полном размере

Более широкая картина российского портфеля: по внутреннему документу 2020 года, 17 из 160 российских клиентов банка фигурировали в «кремлёвском списке» Минфина США, и на них приходилось 47% доходов банка из России. После аннексии Крыма банк переводил состоятельных российских клиентов в Швейцарию и Люксембург — юрисдикции с жёсткой банковской тайной, ограничивающей передачу данных даже по санкционным запросам. В 2021 году правление единогласно одобрило «осторожное расширение» российского бизнеса, а в декабре открыло новый офис в Москве. Крупнейшим и самым прибыльным российским клиентом был «Газпром» — в среднем более 10 миллионов евро в год на протяжении предыдущего десятилетия.

Штрафы, обыски и «совсем другой банк»

Внутренняя переписка руководства рисует банк, знавший о собственных проблемах раньше регуляторов. В 2019 году операционный директор описывал операции как «absolute cluster fuck», фактически работающие «вне закона и порядка»; новый глава подразделения по противодействию финансовым преступлениям, по сообщениям, назвал внутренний контроль «a shambles». Нынешний глава правления Кристиан Зевинг ещё в 2017 году жаловался, что правила «знай своего клиента» «душат наши доходы». Банк категорически отверг то, что назвал «ложными инсинуациями» о «якобы отношении» Зевинга к контролю: там настаивают, что он всегда требовал воспринимать контроль и управление рисками всерьёз и задавать ими границы бизнеса.

Цена такого отношения измеряется не только репутацией: с 2000 года офисы Deutsche Bank обыскивали не менее 43 раз, а штрафы и мировые соглашения за манипуляции, мошенничество и провалы в противодействии отмыванию участники расследования оценивают по-разному — от 18 до более чем 20 миллиардов евро за четверть века. Ещё один эпизод известен только из материалов самого расследования: в начале 2026 года следователи приходили с обыском во франкфуртскую штаб-квартиру в производстве об операциях, которые связывают с подсанкционным Романом Абрамовичем, и проверяли, своевременно ли банк сообщал о подозрительной активности. Отдельно, в июле 2026-го, прокуратура Дюссельдорфа проводила обыск по делу о налоговых схемах Cum-Cum дочерней Postbank — его банк подтвердил официально.

Архивное фото: мужчина в тёмном костюме, голубой рубашке и синем галстуке сидит в белом кресле со смартфоном в руках; позади панель с надписями на русском и английском об «иммунной системе мировой экономики».
© AntonPopper777 / Wikimedia Commons
Открыть изображение в полном размере

Рынок отреагировал мгновенно: 17 ноября акции падали внутридневно на 6,2%, до 30,88 евро, — крупнейшее дневное падение с апреля 2025 года. Сам Зевинг, отвечая на разоблачения, заявил, что сегодня «естественно, спрашиваешь себя, можно ли было сделать что-то иначе», и добавил: «задним числом всегда можно сказать, что в какой-то момент стоило расставить приоритеты иначе». «Я не безошибочен», — признал глава правления, настаивая при этом, что курс банка «всегда был верным и остаётся таким». Обвинение в том, что он лично пренебрегал управлением рисками, Зевинг отверг: по его словам, в споре о проверках клиентов он лишь спрашивал, нужна ли розничному клиенту та же громоздкая процедура, что и корпорации с 300 дочерними компаниями, — «это не значит, что я хотел отодвинуть риски в сторону».

Свои контраргументы он свёл к цифрам: семь миллиардов евро вложено в комплаенс и противодействие отмыванию, а штат этих подразделений вырос на 40% — до трёх тысяч человек. Существенных финансовых последствий от утечки банк, по его собственной оценке, не ожидает, а перед клиентами, чьи материалы оказались в массиве, извинился: Зевинг говорит, что вёл с ними личные разговоры, и утверждает, что номера счетов, остатки и логины не затронуты, поэтому доступа к чужим деньгам публикация не открывает. Утечка освежила и эпизоды, не связанные с Россией: подозрительные операции на сумму около 600 миллионов долларов вокруг Джеффри Эпштейна (другая оценка внутри консорциума — 582 миллиона) и ошибочную отправку налогового документа Дональда Трампа бухгалтеру другого клиента в 2017 году, о которой банк не сообщил Белому дому.

Архивное фото: мужчина со светлыми волосами в круглых очках, тёмном пиджаке и белой рубашке говорит в микрофон с розовым логотипом; на фоне зелень и здание.
© Mozamaniac / Wikimedia Commons
Открыть изображение в полном размере

Санкции, которые ослабляют после разоблачений

В этом контексте сентябрьское решение Совета ЕС выглядит зеркальным отражением банковской логики «формально исполнено». 22 сентября ЕС исключил Алишера Усманова и Михаила Фридмана из санкционного списка — по инициативе Франции и Люксембурга, — взамен продлив ограничения против примерно 2,6 тысячи других лиц и компаний на три года. Киев назвал это неприемлемым сигналом Москве; министр иностранных дел Андрей Сибига объявил, что Украина готовит национальные санкции против более чем 20 российских олигархов и в отношении самих Усманова и Фридмана. Британия, Канада, Япония и Австралия подтвердили, что из своих списков этих олигархов не снимут.

Утечка Deutsche Bank не доказывает, что каждый платёж в связанной с Дерипаской сети был преступлением, и не заменяет судебного решения в отношении банка. Она показывает другое: система, в которой банк может годами отчитываться о «подозрительной активности», не называя подсанкционных имён, а правительства ЕС — торговать исключениями из списков, оставляет деньги войны в обороте. Признание главы банка, что приоритеты можно было расставить иначе, не отвечает на главный вопрос файлов — почему имена, которые знали внутренние следователи, так и не дошли до регуляторов. Следующий шаг теперь за ними: материалы утечки уже лежат в Минюсте США и FinCEN, немецкие прокуроры проверяют своевременность сообщений банка, а консорциум анонсировал новые публикации. Для Украины это аргумент не ждать европейского консенсуса: национальные санкционные списки и требование к партнёрам разрывать не «технически заблокированные», а реальные связи олигархов с финансовой системой.

Проверка фактов

Первоисточники

Документы и сообщения, на которых основан материал.