Первые $30 млн на минералы: что на самом деле стоит за сделкой URIF с Буткевичем?

Что произошло

Совет директоров URIF 2 октября 2026 года утвердил пакет инвестиций общим объёмом около $70 млн. Самая громкая часть — первая сделка в критических минералах: создание совместной платформы с BGV Group Management, основанной Геннадием Буткевичем — совладельцем сети АТБ. Начальный фокус — месторождения редкоземельных элементов, урана, бериллия и циркония.

Кроме того, фонд одобрил долговое финансирование для системы накопления энергии DTEK мощностью 200 МВт (способна обеспечить ~600 000 домохозяйств на 2 часа) и проект распределённой когенерации для общин.

Кто и что говорит

Министр финансов США Скотт Бессент заявил, что одобрение «сигнализирует о поддержке инвесторами восстановления Украины и её будущего процветания». Глава DFC Бен Блэк добавил, что эти инвестиции «укрепляют энергетическую устойчивость и развивают ресурсы критических минералов».

С украинской стороны замглавы ОПУ Алексей Соболев назвал сделку подтверждением «доверия инвесторов к Украине».

А теперь — вопросы

Первое. Условия сделки с BGV Group не обнародованы. Какое распределение долей в совместной платформе? Кто контролирует управление? Есть ли у BGV Group действующие лицензии на добычу урана? В 2025 году Буткевич заявлял, что ожидает государственного одобрения — получил ли он его? Ответов нет.

Второе. Согласно оригинальному рамочному соглашению, американская военная помощь может засчитываться как взносы в URIF. Это означает, что деньги, которые США и так выделяют на оборону Украины, могут формально стать «инвестицией» в эти проекты. То есть американский налогоплательщик фактически дважды платит за один и тот же ресурс.

Третье. BGV Group Буткевича — не новичок в горнодобывающей отрасли: за последнее десятилетие компания вложила более $125 млн, контролирует 13 месторождений в 5 регионах. Но журналистское расследование Antikor.info утверждает, что Буткевич создал «систему контроля над стратегическими месторождениями» с выводом прибылей через офшоры. Эти утверждения не являются официальными обвинениями, но в условиях непрозрачности сделки они вызывают дополнительные вопросы.

Четвёртое. Первые 10 лет прибыли должны реинвестироваться в Украине. Это хорошо. Но что будет после 10 лет? Кто и на каких условиях сможет выводить капитал? Сделка не предусматривает публичной отчётности об использовании средств — по крайней мере пока.

Что это значит для Украины

С одной стороны, $30 млн — капля в море потребностей. Для сравнения: по оценкам Всемирного банка, восстановление Украины стоит более $500 млрд. Но символическое значение сделки велико: это первый тест того, способен ли механизм URIF реально привлекать капитал.

С другой стороны — риск превращения Украины в сырьевой придаток. Если ключевые условия (распределение прибылей, контроль над месторождениями, экологические стандарты) останутся закрытыми, общество не сможет оценить, действительно ли сделка выгодна стране.

Что дальше

URIF обещает ещё четыре проекта в дополнение к минеральной платформе. Какие именно — не уточняется. Также неизвестно, будут ли проведены общественные слушания или экологическая экспертиза.

Пока имеем красивую картинку для пресс-релизов и кучу вопросов без ответов. Именно в этом — главная проблема.