Мирные переговоры или нефтяная сделка? Как администрация Трампа превратила переговоры с Россией в бизнес-проект для своих

Третьего октября 2026 года The New York Times опубликовало расследование, которое мгновенно разлетелось по мировым лентам. Суть: мирные переговоры США и России по Украине больше не касаются только территорий, безопасности или санкций. Они включают конкретную бизнес-схему — продажу международных активов российского «Лукойла» примерно на $20 млрд.

Инициатор — Владимир Путин. Во время встречи в Кремле 5 сентября 2026 года президент РФ лично предложил эту сделку Стиву Уиткоффу и Джареду Кушнеру. Аргумент Путина, по данным источников NYT, был прост: «россиянам нужно показать, что они могут вести бизнес с США».

Иными словами, Кремль предлагает Вашингтону сделку: вы получаете нефтяные активы, мы получаем разрядку, а Украина оказывается где-то между этими двумя пунктами.

Кто стоит за сделкой? NYT называет американского миллиардера Тодда Боули (Todd Boehly) — известного инвестора, который уже имеет дела с семьёй Трампа. А также две ближневосточные группы, которые ранее вели бизнес с Кушнером или семьёй Уиткоффа. И — внимание — одно из подразделений правительства США. Какое именно — не уточняется.

Сделка зависит от одобрения и Белого дома, и Кремля. То есть она не просто «обсуждается параллельно» — она является частью переговорного пакета.

Пока ни одна из сторон официально не комментирует. Белый дом, Министерство финансов США и сам «Лукойл» не ответили на запросы Reuters и NYT. Демократы в Сенате ещё в феврале 2026 года критиковали Трампа за мягкую санкционную политику в отношении России — но отдельных заявлений именно по этой сделке пока нет.

И здесь возникает ключевой вопрос: а что с Украиной?

Официальной реакции Киева на момент публикации нет. Украинские медиа — «Украинская правда» и УНН — перепечатали информацию без комментариев властей. Это может означать либо то, что Украину просто поставили перед фактом, либо то, что её вообще не ставят в известность.

Для Украины ставки очевидны. Если мирный процесс превращается в площадку для частных бизнес-сделок американских чиновников — это не просто конфликт интересов. Это означает, что условия завершения войны могут определяться не интересами безопасности Украины или даже США как государства, а интересами конкретных людей, которые сидят за столом переговоров.

Путин это понимает. Он предложил сделку не случайно — он тестирует, можно ли купить уступки через бизнес. И если тест сработает, следующие «мирные инициативы» могут включать уже не нефть, а нечто большее.

Будет ли реакция Конгресса США? Вмешается ли украинская дипломатия? Обнародуют ли детали — кто именно из ближневосточных инвесторов и какое именно подразделение правительства США участвует? Пока ответов нет.

Но один факт уже не опровергнуть: мирные переговоры по Украине перестали быть только про Украину. Они стали про нефть, деньги и людей с фамилией Трамп.