80 тысяч военных — но дело не только в них: что США могут изменить в обороне Европы к ноябрю

80 тысяч.

Цифра удобная.

Понятная.

И отлично подходит для заголовка:

«Америка может сократить 80-тысячную группировку в Европе».

Только Пентагон сейчас решает гораздо более сложную задачу.

В июне Пит Хегсет запустил шестимесячный обзор американской военной структуры в Европе.

Он назвал его «реальным обзором» и объяснил политическую цель достаточно открыто: европейские союзники должны быстрее брать основную ответственность за собственную оборону.

Теперь Reuters получил внутренний документ с графиком работы.

К 18 сентября командующий американскими силами в Европе должен участвовать в ключевом разборе вариантов с заместителем министра по политике Элбриджем Колби.

К 6 ноября Хегсету должны представить как минимум четыре набора решений.

Полностью обзор должен завершиться к декабрю.

И здесь первое важное уточнение.

6 ноября — не дата вывода войск.

Не дата закрытия баз.

И не день, когда Европа проснется без американской армии.

Это внутренний дедлайн, к которому Пентагон хочет иметь несколько подробно просчитанных сценариев.

Старший чиновник ведомства объяснил Reuters задачу вполне человеческим языком: руководство хочет видеть преимущества и недостатки разных уровней и способов размещения сил.

То есть ответ заранее не объявлен.

Официальная линия НАТО тоже именно такая.

Марк Рютте говорит: заранее заданного результата нет, США обещают консультироваться с союзниками.

Европейские чиновники верят в это не все.

По данным Reuters, некоторые опасаются, что политическое решение о сокращении американской роли уже фактически принято, а обзор нужен скорее для выбора формы и масштаба.

Основания для подозрений есть.

Администрация Трампа не скрывает общей стратегии.

Европа должна делать больше.

США — меньше заниматься обычной обороной Европы и иметь больше свободы для других регионов.

Представитель Пентагона сформулировал будущую модель как переход к «более ограниченной критически важной поддержке», при которой союзники находятся впереди.

На первый взгляд судьба 80 тысяч военных почти решена.

Но тут вмешивается Конгресс.

В американском оборонном законодательстве существует порог в 76 тысяч.

Пентагон не может просто надолго сократить численность американских сил в европейском театре ниже него, не проведя предусмотренные законом консультации и оценки последствий для безопасности США и НАТО.

То есть президент и министр обороны не обладают совершенно пустым чеком.

Конгресс оставил себе инструмент контроля.

И при нынешних примерно 80 тысячах порог кажется довольно жестким.

Разница — несколько тысяч.

Так может, вся паника преувеличена?

Вот здесь и спрятана главная деталь.

Количество военнослужащих — только один параметр.

Можно оставить примерно ту же общую численность и очень сильно изменить военное значение американского присутствия.

Какие подразделения остаются?

Какие самолеты?

Какие системы ПВО?

Какие штабы?

Какие возможности разведки и связи?

Какие силы США обещают предоставить НАТО в кризис?

Где они находятся?

Вот это уже совершенно другая математика.

И внутренний документ Пентагона показывает, что ведомство смотрит именно так.

Там отдельно фигурирует ABO — access, basing and overflight.

По-русски:

доступ;

базирование;

пролет через воздушное пространство.

Допустим, американцам срочно нужно перебросить авиацию через Европу на другой театр.

Разрешит конкретная страна использовать аэродром?

Разрешит пролет?

Позволит провести операцию со своей территории?

Или сначала начнутся политические условия и задержки?

Для нынешнего Вашингтона это уже не второстепенный вопрос.

Особенно после конфликта с Ираном.

Хегсет публично критиковал некоторых союзников за то, что они, по мнению администрации, недостаточно помогли США и ограничивали либо слишком медленно давали доступ к инфраструктуре и воздушному пространству.

И теперь Пентагон буквально оценивает союзников.

В разосланной анкете спрашивают:

есть ли ограничения для американского доступа, базирования и пролета;

почему они существуют;

готова ли страна их снять;

как выполняет обязательства по НАТО;

сколько тратит на оборону;

мешает ли каким-либо образом трансатлантическому оборонному сотрудничеству.

Звучит уже не как обычная инвентаризация казарм.

Это похоже на аудит:

если мы оставляем здесь американские силы, что Америка получает взамен?

И вот тут у европейцев появляется еще один страх.

Конкуренция.

Страны могут начать доказывать Вашингтону, что именно они заслуживают американскую базу больше соседа:

мы больше тратим;

мы даем полный доступ;

мы покупаем американское оружие;

мы политически надежнее.

Но самое интересное — обзор идет еще дальше.

Terms of Reference включает космические, кибернетические и разведывательные системы и инфраструктуру, необходимые США для глобального проецирования силы.

Вот почему фраза «американские войска в Европе» немного обманывает.

США находятся здесь не только ради Европы.

Европейская сеть позволяет американской армии работать и на соседних направлениях.

Поэтому даже администрация, которая хочет заставить Европу защищаться самостоятельно, не может просто посмотреть на карту и сказать:

«Европа нам больше не нужна».

Она нужна.

Вопрос — для чего именно и в каком масштабе.

Вторая большая перестройка идет внутри самого НАТО.

Есть так называемая NATO Force Model.

Если совсем просто, это таблица обещаний:

кто и какие силы должен предоставить Альянсу, если начнется большая война.

США уже сократили часть своих обещаний в этой модели.

Рютте защищает это решение.

Его аргумент: старые планы были слишком оптимистичны и предполагали, что Америка сможет одновременно предоставить Европе почти всё обещанное даже тогда, когда у нее возникнет серьезный кризис в другом регионе.

Например, в Индо-Тихоокеанском.

Если одна и та же американская возможность нужна НАТО и войне в Азии одновременно — кому она достанется?

Раньше европейский план мог просто предполагать:

нам.

Теперь Вашингтон говорит:

не факт.

И, как ни парадоксально, НАТО утверждает, что более скромные американские обещания делают планы реалистичнее.

Потому что лучше заранее знать, чего у тебя не будет, и построить замену, чем обнаружить это уже во время войны.

Для Европы это означает одно:

заменять придется самой.

Не обязательно американского солдата на европейского солдата один к одному.

Иногда проблема вообще не в людях.

Стратегическая авиация.

Разведка.

Противовоздушная оборона.

Командование.

Логистика.

Это сложнее, чем просто объявить набор еще ста тысяч военнослужащих.

Поэтому вопрос о 76-тысячном пороге Конгресса важен, но не решает всего.

Америка может сохранить численность около законного минимума — и при этом провести очень серьезную перестройку.

Такую, которую Европа почувствует гораздо сильнее, чем несколько тысяч исчезнувших фамилий из статистики.

НАТО уже готовится к этому политически.

В феврале союзники договорились, что европейские страны получат больше высших командных ролей.

Великобритания должна возглавить Joint Force Command Norfolk.

Италия — Naples.

Германия и Польша будут по очереди руководить Brunssum.

Все три оперативных командования этого уровня в итоге перейдут европейцам.

США сохраняют другие ключевые позиции, включая верховное военное командование НАТО в Европе.

Это и есть логика «NATO 3.0», которую продвигает Элбридж Колби.

Не развал НАТО.

По крайней мере официально.

А НАТО, в котором европейцы гораздо больше отвечают за обычную оборону, а американцы предоставляют критические возможности сверху.

И здесь у Европы возникает вполне справедливый контраргумент.

Идея может быть логичной в долгосрочной перспективе.

Проблема — переходный период.

Если США уберут возможности сегодня, а Европа сможет заменить их только через пять лет, кто закрывает дыру эти пять лет?

России совершенно не обязательно быть сильнее всего НАТО.

Ей достаточно увидеть конкретную слабость в конкретном месте.

Именно поэтому европейские министры требуют синхронизировать американские сокращения с появлением европейской замены.

Для Украины эта дискуссия тоже важна.

Не потому, что Пентагон сейчас официально решает вывести войска «из-за Украины».

Обзор шире.

Но если обычная оборона Европы все больше становится европейской задачей, те же страны должны одновременно продолжать поддерживать Украину и наращивать собственные армии.

Это огромная нагрузка на бюджеты и оборонную промышленность.

С другой стороны, есть и плюс.

Европа, которую американская политика заставляет наконец превращать деньги в реальные военные возможности, в долгосрочной перспективе может стать гораздо менее зависимой от очередных выборов в Вашингтоне.

НАТО уже говорит о рекордном росте расходов: европейские союзники и Канада увеличили оборонные расходы в 2025 году на $139 млрд в номинальном выражении.

Но деньги еще нужно превратить в оружие.

Как выразился Рютте, долларом или евро ракету не остановишь.

Поэтому настоящий тест начнется не 6 ноября.

6 ноября мы только увидим, что именно Пентагон считает возможным.

Настоящий тест — сможет ли Европа заменить американские возможности с той же скоростью, с какой Вашингтон хочет от них отказываться.

Если сможет, «NATO 3.0» действительно станет перераспределением ответственности.

Если нет — красивое слово «burden shifting» будет означать вещь значительно проще:

Америка ушла раньше, чем Европа была готова.