Коррупция обогнала ракеты: 72% украинцев считают Зеленского ответственным за коррупцию в его окружении

Цифры опроса КМИС, опубликованные 28 сентября, звучат как упрёк, написанный самой страной.

72% респондентов считают: президент несёт ответственность за то, что творит его окружение. Не согласны — 25%. И столько же, 72%, говорят: с начала полномасштабного вторжения коррупция в Украине выросла. Лишь 6% верят, что она уменьшилась.

Опрос КМИС проводился 12–21 сентября. 1003 респондента в возрасте от 18 лет на подконтрольных Украине территориях. То есть это не столичные салоны, а реальная страна — с обстрелами, отключениями света и фронтом где-то рядом.

Отдельно социологи подчёркивают: речь об общественном восприятии, а не о юридической оценке. Это важная оговорка. Но именно восприятие и есть политическая реальность президента.

Почему именно сейчас цифры сложились в такую картину? Случайность здесь выглядит слабее хронологии.

В сентябре НАБУ и САП провели операцию «Карфаген». По версии следствия, в Офисе генерального прокурора действовала преступная организация, которая покровительствовала мошенническим кол-центрам. Среди подозреваемых — прокуроры ОГП, в том числе Сергей Кропива. Показательная деталь: вскоре его должность просто упразднили.

7 сентября на фоне этой операции генпрокурор Руслан Кравченко подал в отставку. Сам он назвал решение политическим.

А дальше сюжет развернулся так, как не сумел бы даже самый въедливый сценарист.

13–14 сентября Кравченко заявил, что подписал подозрение директору НАБУ Семёну Кривоносу — якобы за фиктивное усыновление ради избежания уголовной ответственности. И вскоре после этого покинул Украину.

НАБУ ответило сухо и жёстко: по состоянию на утро 14 сентября подозрение Кривоносу официально не вручали. А происходящее бюро назвало продолжением системной атаки на антикоррупционные органы.

15 сентября Кравченко, уже из-за границы, обвинил НАБУ в попытках добиться отмены подозрения через кулуарные договорённости. Это его версия. Публичных доказательств она пока не получила.

Финальный штрих: журналисты «Украинской правды» нашли экс-генпрокурора в Вене. Выяснилось, что он зарегистрировался там по подставному адресу — и уже при регистрации журналисты зафиксировали нарушения.

То есть человек, который возглавлял прокуратуру и подписывал подозрения другим, теперь живёт в Австрии. Статуса подозреваемого по делу «Карфаген» у Кравченко нет — подозрение ему никто не вручал. Но и объяснений, почему генпрокурор военного времени оказался за границей, общество не услышало.

16 сентября Верховная Рада на фоне истории с кол-центрами ужесточила ответственность за мошенничество — добавила в Уголовный кодекс две новые статьи. Реакция законодателей красноречива: проблема признана, вопрос лишь в том, кто именно за неё отвечает.

29 сентября Зеленский вывел Кравченко из состава СНБО. Формально — рутинное кадровое решение. По времени — через неделю после публикаций о Вене и через день после публикации опроса. Прямых доказательств, что президент реагировал именно на социологию, нет. Но совпадение дат говорит само за себя.

Что означают эти 72% на практике?

Для президента — то, что привычный защитный аргумент «война оправдывает всё» перестал работать. Люди видят: пока одни держат фронт, другие, по версии следствия, прикрывали мошеннические кол-центры с кресел в Офисе генпрокурора.

Для западных партнёров это тоже не абстракция. Доверие к Украине в Вашингтоне, Брюсселе и Лондоне измеряется в том числе тем, как страна справляется с коррупцией. А тут главный антикоррупционный орган и главная прокуратура воюют друг с другом, экс-генпрокурор — в Вене, а общество массово считает, что коррупции стало больше, чем до вторжения.

Для обычного украинца цифра 50% означает простую вещь: коррупция перестала быть «проблемой элит». Её чувствуют в собственном кошельке — через мошенников, которые, по версии НАБУ, годами чувствовали себя неприкасаемыми.

Что дальше — зависит от нескольких нерешённых вопросов. Вручит ли кто-то подозрение Кравченко. Что решит суд по делу Кривоноса, если оно вообще дойдёт до суда. И услышит ли Банковая главное, что сказал этим опросом народ: ответственность за окружение — это ответственность персональная.

КМИС лишь зафиксировал настроение. Политические выводы из него — уже не социология, а власть.